Русское национальное движение проигрывает из-за того, что не имеет какой-либо эффективной методологии. Не только, конечно, поэтому, но, прежде всего – благодаря методологической несостоятельности.
1917 год стал годом окончательного распада Всероссийского национального союза (ВНС). ВНС уже не имел никакого реального веса для того, чтобы воспротивиться надвигавшейся катастрофе. Более того, некоторые его члены – убежденные русские националисты – примкнув в 1915 г. к либеральной оппозиции (Прогрессивному блоку) немало этой катастрофе способствовали
Не будет преувеличением, если Петра Николаевича Балашева (в современной литературе его фамилия нередко пишется как Балашов) назвать одним из самых заметных партийных лидеров дореволюционной России.
Опыт последних лет приводит к выводу, что одной из главных задач "холодной" гражданской войны на этом этапе является подрыв гражданского национализма русских и разжигание в них этнического национализма.
Я полагаю, лучше православия не найти стержня для национального движения. Прежде всего, в ряду главных требований русского национального движения нет ни одного пункта, противоречащего христианству, нет ни одного требования, которое Церковь отказалась бы поддержать по принципиальным причинам.
"Где двое или трое соберутся во имя Моё, там и Я посреди них". Почему так? Почему не одинокая молитва в закрытой келье, а именно совместное, коллективное призывание "имени Его" делает возможным явление Бога?
Традиция живет тогда, когда народ является носителем своей национальной культуры, творчески развивая ее, передавая новым поколениям свою самобытность, закрепленную в сложившемся за века укладе жизни. Естественное тяготение человека к национальной культуре своего народа является тем истинным национализмом, который позволяет хранить на земле установленный свыше миропорядок, а потому такой национализм надо всячески взращивать и закреплять в людях.
В последнее время почти каждая экспертная дискуссия о политическом будущем России не обходится без утверждений о том, что будущее — за "социальным государством" и "национализмом".
Сегодня Суворин важен для нас, прежде всего, как создатель единственной русской национальной газеты, имевшей такой гигантский и длительный общественный (и коммерческий) успех. Суворинский орган читала вся Россия сверху донизу.
Эти документы ЦК КПСС и КГБ СССР свидетельствуют о том настроженном и даже враждебном отношении к русскому патриотизму, которое было характерно для власть предержащих в 70-80-е годы XX века.
В период «брежневизма» в России, в стране, наряду с либерально-правозащитным движением, нарастало и движение патриотическое, почвенное. Оно вызывало настороженность у партийно-советской верхушки, которая зачастую приводила к принятию мер административно-репрессивного характера.
В частности, можно отметить использование в последнее время таких терминов как либеральный консерватизм и консервативный либерализм как взаимозаменяемых. На наш взгляд, несомненно, необходимо проводить черту между этими понятиями.
Проблема отношений между властью и правыми партиями и движениями является одной из ключевых проблем истории консерватизма в России в начале ХХ в. Обращение к истории взаимоотношений одного из лидеров черносотенного движения Н. Е. Маркова и Совета Министров позволяет прояснить некоторые аспекты этой проблемы.
Было бы совершенно неверно отрицать наличие вообще каких-либо констант в розановском политическом мировоззрении. Таковой, в частности, является трактовка Василием Васильевичем национального вопроса. При всех возможных оговорках его позицию здесь можно определить как национализм.
Русский национализм невозможен без принятия русской идеологии - Православной веры. В большинстве современных патриотических течений мы видим обратное - в лучшем случае Православие признается, как одно из правил игры в национальную политику и почти никогда - как духовный центр, идеологический стержень, вокруг которого и строится вся стратегия и тактика русского национального движения.
Прошедшие годы в значительной степени изменили социально-политический ландшафт современной России. Изменения произошли не только в политической системе, но и в массовом сознании. Общественный запрос, который только намечался в конце 90-х, пробил себе дорогу и превратился сегодня в магистральный.
Национализм вновь встал в повестку дня мировых событий. Почти каждый день государственные лидеры и политические аналитики в западных странах провозглашают, что с "крушением коммунизма" (так они называют, но имеют в виду прежде всего крушение советского социализма) принципиальную опасность для мира во всем мире стало представлять возрождение национализма во всех частях света.
Слабость социальных групп и политических институтов препятствовали развитию националистического движения и институтов народовластия. Вместе с тем именно отсутствие европейских (и антиевропейских - в колониальных станах) форм национализма создавали в России особую форму патриотизма, который раскрывал свой потенциал только в условиях наиболее опасных угроз национальной (государственной) безопасности.
В России сохраняется почва для националистических настроений. Существует и сам национализм как политическое явление. Правда, формы его меняются. По своему содержанию и направленности он носит в целом охранительный характер. Его питательная среда – опасения по поводу вытеснения русских из привычного для них жизненного пространства.
Разговоры о «русском национализме», ведущиеся вот уже лет десять, все более напоминают известную пьесу «В ожидании Годо»: это разговоры в отсутствие главного героя, появления которого не все желают, но все ждут. При этом его блистательное отсутствие кажется необъяснимым: вроде бы все необходимые и достаточные причины для появления у русского национализма, как ни крути, имеются.
Ни один сколько-нибудь заметный русский публицист и мыслитель второй половины XIX столетия не обошел своим вниманием национальный вопрос. Не был исключением и К.Н. Леонтьев. Представления о национализме и национальной политике являлись важной частью его общественно-политических воззрений. Взгляды Константина Леонтьева на национальный вопрос претерпели заметную эволюцию.
М. О. Меньшиков – интереснейший мыслитель национально-консервативного толка. Сто лет назад он теоретически обосновал необходимость создания великорусской национальной партии, идея которой отлична от партии всероссийской.
Черносотенцы не были единственными правыми в последние годы империи. В 1908 г., время начала распада черносотенных союзов, появилось еще родно направление правых — русские националисты. Как явствует из названия, националисты основой своего движения положили защиту интересов русской нации, что для черносотенцев было менее значимым по сравнению с защитой монархии.
В последнее время появляется все больше работ по истории русского консерватизма, посвященных как отдельным персоналиям, так и общетеоретическим вопросам. Тем не менее, остаются аспекты, все еще мало исследованные. Один из них - национальная проблематика в теоретических разработках русских консерваторов.